Урок №1
Фигура отца
Есть лишь два значимых человека,
две отправные точки,
с которых начинается путь любого человека.
Это наши родители — папа и мама.
Они не идентичны (папа — мужчина, мама — женщина), но их значимость для ребенка равноценна.
У каждого из них есть свое место в нашей жизни, своя важная роль, свои функции.
Отсюда и возникает понятие «фигура».
В психологии под термином «фигура» понимают образ человека (реже — божества), в котором представлены существенные черты стереотипной социальной роли.
В каждом из нас живут образы наших родителей, наделенные прекрасными и ужасными чертами.

Через эти образы в нас проявляются их жизненные ценности, установки и сценарии, воплощаются их надежды и опасения.

В разные эпохи, в разных культурах и сообществах роли родителей, безусловно, видоизменялись, но всегда присутствовали вместе, по крайней мере в виде божественных, архетипических фигур, олицетворявших материнское и отцовское начала.

Более того, можно проследить, что фигура отца долгое время была выше по значимости, чем материнская.

Подтверждение этому мы можем найти в религиозных учениях, в жизненном укладе и в художественной литературе.
Особый интерес вызывают сказки
В них довольно часто встречается персонаж мачехи, но практически нет фигуры отчима, что лишний раз подчеркивает незыблемость, незаменимость роли настоящего отца.

Даже если «папенька» занят важными делами, он включен в воспитание детей и является могучей, почитаемой, авторитетной фигурой, проявляющей силу и власть, устанавливающей правила и порядок, одобряющей или порицающей.

В Азии, на Ближнем Востоке и в ряде других регионов главенство отца закреплено в социуме до сих пор.

В европейской культуре в силу многолетней борьбы за равноправие полов и других социокультурных факторов фигура отца и его роль размываются и в некотором смысле упраздняются.

Этот пробел характерен и для отечественной культуры, хотя причиной нивелирования роли отца и усиления роли матери в воспитании детей стало не столько феминистическое движение, сколько исторические события, в ходе которых огромная страна раз за разом лишалась большей части дееспособного мужского населения.

Феномен отсутствующего отца начал проявляться еще в XIX веке с началом промышленного бума в России, когда молодые мужчины надолго уезжали из деревень на заработки в город.

В XX веке на фоне двух революций и трех войн (гражданской и двух мировых), а также политических репрессий феномен отсутствующего отца превратился в типовой сценарий, в котором женщины ради выживания семьи были вынуждены взять на себя обе родительские роли.

Спустя еще один век сценарий отсутствующего отца передается и воспроизводится на фоне уже мирной жизни, причем на всех ее уровнях — семейном, социальном, культурном, индивидуально-психологическом.

И это при том, что отцы здесь же, рядом, но выключены из жизни семьи и воспитания, они дистанцированы или эмоционально недоступны для детей, их роль неясна, преуменьшена и обесценена, а контакт с мужской, отцовской частью энергии зачастую потерян, блокирован.

Чтобы ситуация изменилась, важно не сетовать на судьбу и не искать виноватых, а начинать с себя, заново выстраивая психологически здоровую иерархию в семье, постепенно избавляясь от разрушительных сценариев в отношениях с близкими и отдавая каждому члену семьи ту роль, которая принадлежит ему по праву.
АРХЕТИПИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ ОТЦА. ИХ ВЛИЯНИЕ НА РАЗВИТИЕ СЦЕНАРИЯ ОТСУТСТВУЮЩЕГО ОТЦА

В любой культуре есть фигуры — вожди, божества, герои, — являющиеся носителями мужского, и в частности отцовского архетипа.

В культурах, где связь с этими источниками силы сохраняется, нет проблем с отцовской фигурой и психологическим присвоением ее важных функций и свойств.

В нашей стране очень сильна тенденция наделять властные фигуры родительскими чертами, что неудивительно, учитывая огромный дефицит влияния отцов.

В дореволюционной России роль сильной отцовской фигуры выполняли Господь Бог, царь-батюшка, в крайнем случае — барин-надежа, будучи воплощением абсолютного авторитета, гарантами закона, безопасности и справедливости.

Им молились, на них уповали, в них искали опору и ждали благословения от них в сложных жизненных ситуациях. Поэтому даже если отец фактически отсутствовал — погибал, спивался или долгое время проводил на заработках, — его психологические функции перекладывались на эти мощные фигуры.

После революции народным сознанием функции отцовских фигур были отчасти возложены на фигуры власти — дедушку Ленина и «отца народов» товарища Сталина.

Сейчас в нашей стране также предпринимаются попытки соединить образ отца с носителями власти, образом президента.

Однако после революции и изживания религии, цареубийства и развенчания культа личности, скандалов и преступлений в верхних эшелонах власти процесс такого соединения уже не является психологически целительным.

Вообще подсознательное стремление наделить властные фигуры ролью отца помогает лишь отчасти, а для страны, в которой примерно за полвека была уничтожена большая часть мужского населения, тем более.

Практически в каждой современной семье есть похожая история:

«Мои бабушка и дед поженились уже после войны.
Она — из большой крестьянской семьи, коммунист, герой трудового фронта, первый муж ее сгорел в танке на Курской дуге, сын-младенец при бегстве из оккупации морозной зимой заболел воспалением легких и умер.
Он — поволжский немец, католик, из зажиточной семьи; депортирован из Саратова на Дальний Восток, позднее переселен за 101-й километр;
жена и двое детей сосланы в Казахстан, связь с ними долгие годы была потеряна...»
( Татьяна К 68лет)



С травматическими последствиями массового уничтожения мужчин на фоне отсутствия более или менее значимой архетипической отцовской фигуры мы имеем дело до сих пор.

Повзрослевшие дети войны, не получившие достаточного опыта полной семьи и общения с отцами, не могли передать его дальше, своим детям.

В результате многие испытывали различные затруднения в создании семьи или, даже создав семью, бессознательно воспроизводили «безотцовный» сценарий:

женщины исключали партнера из процесса воспитания, мужчины самоустранялись или погружались в работу.

Росло количество разводов, матерей одиночек.

Таким образом сценарий отсутствующего отца начал транслироваться дальше из поколения в поколение, и никакие фигуры — носители мужских архетипов не могли справиться со сложившейся ситуацией.

В подтверждение приводим еще одну типовую историю:

«Мама часто мне говорила, что обижена на отца за то, что он ей не помогал, не был с нами.
Хоть и находился рядом.
Он не особо хотел ходить на наши, к примеру, родительские собрания, очень сильно уставал после работы.
Хотя меня очень радовало, когда он на них ходил.
Большое заблуждение, вижу его даже среди моих сверстников: мужчина должен обеспечивать семью, а всем остальным, в том числе ребенком, должна заниматься мать.
Но, к сожалению, этого мало.
Ты можешь иметь игрушки, но не иметь внимания отца, хоть он их тебе и купил.
А мне хотелось, чтобы он услышал, как я учусь!
Мама знала про мою учебу от и до, а он — ничего».
(Мария., 27лет)


В формировании сценария отсутствующего отца нельзя исключать и алкогольную, а позднее — наркотическую и прочие зависимости, с помощью которых мужчины пытаются справиться с физическими и психологическими нагрузками.

Результатом ухода мужчин от проблем с помощью алкоголя и/или наркотиков становится отсутствие партнера и отца в реальности, что также вписывается в данный сценарий.

Сюда же можно отнести социально одобряемую форму избегания контакта — трудоголизм.

Словом, важен не столько способ, каким отец был исключен из семейной системы, сколько последствия: фигура отца для ребенка остается недоступной.

Опыт взаимодействия с «хорошим отцом» эпизодичен и вытеснен на задворки памяти другим опытом — жизнью в его отсутствие, пассивным участием папы в жизни семьи (отец перед телевизором) или пьяными дебошами и страданиями близких.

Вот яркая и, увы, довольно типовая для нашей реальности иллюстрация общения ребенка с таким «вытесненным» отцом:

«Отец был хорошим работником, занимал ответственную должность, ездил в командировки, много зарабатывал.
Мы жили очень хорошо по тем временам, у меня были самые модные платья и туфли-лодочки.
Если бы не его пьянство.
Бывало, соседи скажут матери: "Твой там лежит".
И вот я, в платье и лодочках, волоку его из грязи.
Мать скажет: "Брось, на кой он такой!"
А я не могу, это же мой папка...
И как напьется, все грозил, что с собой покончит.
Я так пугалась этого, плакала, уговаривала...
А однажды меня дома не было, и не уберегла — нашел уксусную кислоту и выпил...
Так и не знаем, спьяну перепутал бутылки или в самом деле хотел...»
(Ольга Г., 55 лет)


Влияние на процесс исключения отца из семьи оказало и уравнивание женщин с мужчинами.

Причем мы имеем в виду отнюдь не то, что женщины получили возможность работать и достигать социального успеха, мы говорим об идее, что мужчины и женщины идентичны, тождественны друг другу, в том числе и в своих функциях по отношению к ребенку.

Крайнее выражение этого — идея отказаться в принципе от слов «мама» и «папа», заменив их безликим «родитель».

Такой подход приводит к тому, что роли папы и мамы размываются, ребенок оказывается в ситуации, когда место, предназначенное для отцовской фигуры и энергии, остается незаполненным даже при фактическом наличии отца и достаточно хороших отношениях в семье.

Вырастая и создавая свою семью, ребенок не может в достаточной степени опираться на этот пример, и... сценарий повторяется.

Социальная и культурная ситуация, в том числе целый ряд социальных катаклизмов (войны, революции, репрессии) привели к трагическому массовому изъятию мужчин из семей и их уничтожению.

При этом фигуры, на которые могли быть возложены отцовские функции, также были изжиты и уничтожены, адекватной альтернативы им в современном обществе по сей день не найдено.

Именно так начала зарождаться программа у женщин
"Мужчины у меня нет - я одна"
Задание:
Напишите, как вы поняли, как зародилась трансгенерационная программа ДНК
"Мужчины у меня нет - я одна"